Фриш Берто, кто платит, когда эксплуататор исчез
17 января 2025 года административный апелляционный суд Парижа обязал собственников участка в Сена‑Сен-Дени уплатить административный штраф в размере 10 000 евро и внести залог более 55 000 евро — сумму работ по обеспечению безопасности, которые они не выполнили. Об этом сообщила редакция Club Montreuil, которая освещала это решение. Компания, эксплуатировавшая завод Берто, прекратила существование в декабре 2017 года.
Это суть дела в одном предложении, и вот почему оно выходит далеко за пределы улицы Этьенн‑Марсель, на границе между Баньоле и Монтрё. Когда объект, подпадающий под режим установок, оказывающихся под контролем в интересах охраны окружающей среды, закрывается, его эксплуататор ликвидирован, а бочки остаются на месте, встает очень конкретный вопрос: кто оплачивает счет? Административная юстиция ответила на него дважды в отношении этого участка: в 2023 и в 2025 годах. Ответ не понравится собственникам земли.
Каждый материал, который я читал про Берто, рассказывает один эпизод. Решение, пресс‑релиз, репортаж. Никто не складывает эпизоды в хронологию. Я делаю это здесь, потому что именно хронология делает юридический механизм понятным.
Двадцать лет поверхностной обработки, затем никого
На этом участке размещалась установка, классифицированная для охраны окружающей среды, по обработке поверхности металлических деталей. Специальность, которая использует химические ванны и производит отходы. По данным actu.fr, первый эксплуататор, имя которого источник не называет, работал на сайте до 1996 года. Компания A.M.M. Industrie возобновила деятельность с 2005 года.
Дальше все развивается банально, и в этом вся проблема. Компания была объявлена несостоятельной и поставлена в процедуру ликвидации в 2015 году. В декабре 2017 года трибунал большой юрисдикции Бобиньи постановил ликвидировать компанию за недостаточность активов. Перевод: взять с нее нечего.
Остаются отходы. По данным actu.fr, это бочки, кубитейнеры и канистры с химикатами, накопленные без регулярной утилизации. СМИ One Planète приводит цифру в 99 тонн. Я не называю ее официальной: у этой цифры только один источник, и единственная сверкаемая отсылка — заголовок в Le Parisien про почти сто тонн отходов, часть из которых токсична. Порядок величины совпадает. Точного числа нет.
На участке уже была зарегистрирована установка, эксплуататор в источниках не идентифицирован.
A.M.M. Industrie эксплуатировала установку по обработке поверхности металлических деталей.
Ликвидация предприятия.
Ликвидация, объявленная ТГИ Бобиньи за недостаточность активов.
Приказ префекта с требованием, адресованным собственникам участка.
Совет государственного совета подтвердил приказ и признал собственника держателем отходов.
Административный апелляционный суд Парижа вынес штраф в 10 000 евро и постановил внести залог более 55 000 евро.
По дате приказа о выполнении требований следует сделать аккуратное замечание.
Коммюнике города Монтрё от апреля 2023 года, которое репостили Recyclage‑Récupération.fr и Espace Datapresse, говорит об административном приказе префекта июня 2019 года. Статья на actu.fr называет август 2019 года. У меня не было доступа к самому нормативному тексту, поэтому я пишу «лето 2019 года» и оставляю читателю обе версии, вместо того чтобы спорить о месяце по документу, которого я не видел.
Юридический пункт: собственник — держатель отходов.
Решение от 23 марта 2023 года объясняет все дело. Государственный совет признал законность приговора префекта о приведении участка в порядок и постановил, что собственник земли может рассматриваться как держатель отходов, а значит — ответственным за их устранение. Не только последний эксплуататор. Собственник.
Две согласующиеся источника это подтверждают, в том числе коммюнике города Монтрё от 21 апреля 2023 года, которое приветствовало решение как укрепляющее действия государства и муниципалитета.
Надо сделать методологическое уточнение, потому что я чуть не сделал ошибку. Я искал номер этого решения, чтобы прочитать его в тексте. В результатах поиска гуляет один номер. Проверив базу Государственного совета, я выяснил, что этот номер относится к спору, не имеющему к делу отношения — парижскому конфликту вокруг складов урбанистической логистики. Реальный номер решения по делу Берто мне найти не удалось. Поэтому я указываю дату и юрисдикцию, но никогда не даю номер. Если вы встретите статью, которая называет номер, попросите источник объяснить, откуда он его взял.
Практическое значение этого подхода выходит далеко за пределы одной фриши в Сена‑Сен‑Дени.
Принцип «загрязнитель платит», каким его обычно представляют, возлагает ответственность на того, кто произвел загрязнение. Но в подавляющем большинстве случаев этого «того» уже нет: компания ликвидирована, активы исчезли. Если бы ответственность ограничивалась только им, счет лег бы автоматически на общество, то есть на налогоплательщиков.
Признав собственника держателем, суд смещает фокус на того, кто остается идентифицируем и платежеспособен: на владельца земли. Промышленный участок перестает быть только активом, он становится потенциальным пассивом, связанным с правом собственности. Операции по освоению старых промышленных территорий и механизмы рекультивации по инициативе третьих лиц читаются иначе, когда этот принцип становится практикой.
Январь 2025: счет выставлен, и это не последний счет.
Пять с половиной лет спустя после приказа о приведении в порядок административный апелляционный суд Парижа перешел к исполнению решения. Административный штраф 10 000 евро и залог более 55 000 евро, соответствующий сумме работ по обеспечению безопасности.
Термин «залог» здесь важен, поскольку он не равен штрафу. Речь о блокировке суммы, соответствующей требуемым работам: либо ответственный проводит работы и получает деньги обратно, либо администрация проводит работы за свой счет и удовлетворяет свои расходы из залога. Это один из классических инструментов санкций, применяемых к классифицированным установкам, и он действует гораздо эффективнее, чем штраф, сумма которого в данном случае остается сравнительно небольшой по отношению к масштабам проблемы.
Надо понимать эти 55 000 евро такими, какие они есть: цена приведения в безопасное состояние, а не цена полной очистки от загрязнений. Разница между ними, вероятно, значительна. Я не нашел никакой общей оценки стоимости полной рекультивации участка ни со стороны префектуры, ни со стороны государственных агентств. Эта информация отсутствует в открытых источниках, и ее отсутствие многое говорит о том, как продвигаются такие дела.
Есть аспект, о котором я не стану говорить
и предпочитаю объяснить, почему, вместо того чтобы промолчать. Жители соседних домов давали свидетельства, и одно СМИ посвятило их ситуации передачу. Одна вторичная источниковая запись упоминает тяжелые металлы, найденные в крови жителей. Одна. Без указания названий лабораторий, без числа протестированных, без протокола, без дат. Я искал исследование регионального агентства здравоохранения или Santé publique France, посвященное конкретно этому участку: я не нашел ничего.
Этот пробел сам по себе — факт. На участке, по которому государство сочло необходимым вынести требование приведения в порядок, по которому суд дважды утвердил принуждение, где годами хранились бочки с химикатами, подвергание жителей контролю и публикации по состоянию здоровья я не нашел. Отсутствие цифр рассказывает часто не меньше, чем опубликованные данные, и эта пустота похожа на те, что я встречал, работая над арсеником в сельских почвах или ртутью, наследием старых золотодобывающих рудников: загрязняющее вещество документировано, контакт человека с ним — гораздо меньше.
Поэтому я не буду далее спекулировать. Назвать санитарное число, которое я не могу обосновать, было бы услугой тем, кто предпочитает, чтобы вопрос оставался расплывчатым.
Есть еще два «слепых» места по тому же принципу.
Точный перечень веществ, хранившихся на участке, опирается только на один вторичный источник, без прямого доступа к отчетам проверок или картам участка. И реальное состояние земли в 2026 году — очищена ли она, ведутся ли работы или все приостановлено — мне неизвестно. Единственные публичные упоминания, которые я нашел, — два заголовка в Le Parisien, тексты которых мне не удалось прочесть: в июне 2022 года сайт находился под наблюдением; после приговора 2025 года — неопределенное будущее. Ничего нового и ничего, что объясняло бы, как идут работы.
Что этот случай предвещает в других местах
Полезность этого дела не в его масштабе, а в его обычности. Обычная промышленная деятельность, эксплуататор, который исчез без активов, оставшиеся отходы, муниципалитет, который настаивает, префект, который выносит предписание, более пяти лет юридических процедур. Поменяйте названия — и вы получите сотни похожих ситуаций по стране, о многих из которых никогда не напишут статьи.
По данным One Planète, рассматривался даже проект строительства школы на самом участке или рядом с ним, прежде чем Агентство по экологическому переходу, цитируемое этим СМИ, не рекомендовало отказаться от такой идеи. Школа. На свалке после обработки поверхностей. Тот факт, что кто‑то мог такое рассмотреть, лучше всякого комментария иллюстрирует дефицит памяти по поводу нашего токсичного промышленного наследия — дефицит, который проявляется каждый раз, когда чувствительный объект оказывается вблизи жилых зон, как в случае с крематорием в Иври‑Пари XIII.
Остается вопрос, который решения 2023 и 2025 годов не решают. Если владелец платит — хорошо. Но что произойдет в день, когда и владелец тоже ничего не будет должен?